Bilingual online. Как жить билингвом? (выпуск второй)

От ведущей блога Екатерины Кудрявцевой:

Во втором выпуске нашего блога мы поговорим о том, что такое билингвизм: что это не только и не столько языковое явление. Язык – “всего лишь” термометр, показывающий нам, насколько билингву комфортно с данным собеседником, в данной ситуации общения; насколько он свободно чувствует себя в данной этнокультуре… Знаменитый “суржик” (смешение языков) появляется как знак дискомфорта: психологического, физиологического. И как попытка говорящего “отделиться” (выделиться, поставить грань) от окружения. Часто “суржик” – знак “псевдо-успешности” старшего поколения представителей диаспоры (желающих в русскоязычном окружении показать свою принадлежность к “избранным”, живущим за рубежом). На самом же деле суржик – показатель “полуязычия” в обоих языках, неглубокого ими владения; передаваемый от родителей детям, искажающий не только речь, но и картину мира подрастающего поколения, обедняющий её.

Сбалансированный же (более или менее) естественный билингвизм – это огромный потенциал и огромная ответственность. О том, что лежит в “подводной”, не сразу видимой нам части айсберга под названием “дву- и многоязычие”, – и пойдет речь в нашем сегодняшнем и последующих выпусках.

Ждем ваши вопросы, письма, размышления!

БИЛИНГВИЗМ – МУЛЬТИЛИНГВИЗМ: ЭТО НЕ ТОЛЬКО ЯЗЫКИ!

snimok-ekrana-2016-11-16-v-20-56-33Развитие внимания
Долгое время билингвизм воспринимался обществом негативно — и ученые, и многие родители были уверены в том, что два потока информации, перепутавшись в голове ребенка, будут тормозить его когнитивное развитие. И только в 1962 году, после исследования канадских психологов Элизабет Пил и Уоллеса Ламбера, появились убедительные доказательства того, что билингвизм не ограничивает развитие умственных способностей.
Недавние эксперименты показали, что в возрасте семи месяцев дети, растущие в двуязычной среде, обгоняют своих сверстников при выполнении заданий, где тестируется внимание. Например, при регистрация движения глаз выяснилось, что билингвы быстрее меняют направление взгляда в зависимости от визуального или слухового стимула.
Понимание другого
В психологии есть термин «theory of mind», который на русский язык переводится как «теория намерений» или «понимание чужого сознания». Это означает, что человек может жить с другими людьми, только если он способен хотя бы в общих чертах понимать, что они чувствуют и о чем думают.
Агнес Ковач, нейропсихолог из института СИССА (Италия), исследовала около 30 румыно-венгерских билингвов и 32 монолингвов в возрасте около трех лет. Она разыгрывала перед детьми историю о том, как две куклы-марионетки, одна из которых «понимала» только один язык, а вторая — два, решили купить мороженое.
Пока персонажи шли к лотку, продавец выкрикивал на языке, которого одна из кукол «не знала», что мороженое у него закончилось, а вот у торговца сэндвичами оно еще осталось. Ковач переводила эту фразу для испытуемых монолингвов, а затем задавала вопрос всем: «Куда эта кукла (“монолингв”) пойдет покупать мороженое?»
Детям-билингвам было легче сообразить, что эта кукла не поняла того, что сказал продавец мороженого, и пойдет за мороженым к нему. Благодаря ежедневным упражнениям в переключении с языка на язык они получили достаточный опыт понимания чужого сознания. и натренировали контроль торможения — функцию нервной системы, которая отвечает за выделение мозгом необходимой информации и выбор правильных «команд». Эта функция помогает билингвам легче отказываться от своих ошибочных убеждений и начать рассматривать другие возможности.
Интерпретация изображений
Всем известны картинки-перевертыши, где в зависимости от фокусировки на разных деталях можно увидеть либо одно изображение, либо другое. Какие механизмы восприятия отвечают за возможность обнаружить второе изображение? Известно, например, что взрослые куда быстрее справляются с такими головоломками, если им намекнуть на возможность двух вариантов интерпретации. А дети до пяти лет и вовсе не могут распознать в них без подсказок хоть что-нибудь. Психологи из Йоркского университета в Торонто (Канада), Эллен Белосток и Дана Шапиро, решили сравнить способность детей-билингвов и монолингвов различать в хаосе линий законченные силуэты лиц и предметов. Шестилетним детям показывали несколько двойных изображений. В каждом из заданий билингвы превзошли монолингвов по среднему количеству баллов. Как и в задании с куклами, главную роль здесь сыграла способность не зацикливаться на одной-единственной интерпретации и переходить к новой идее в поисках лучшего решения.
Форма или материал
В разных языках предметы могут описываться по-разному — в зависимости от того, какой признак берется за основу. Скажем, в английском стакан обозначается тем же словом, что и стекло («glass»), и именно потому отличается от чашки — здесь имеет значение материал. Русский язык предлагает другой способ классификации — по форме: у чашки, например, есть ручка, ее можно поставить на блюдце. А сказать «граненая чашка» — это ошибка.
В 2011 году американские лингвисты Анета Павленко и Барбара Молт провели исследование под названием «Русский кухонный», где предложили двадцати русско-английским билингвам, двадцати русским и двадцати англичанам сказать, как они в обычной жизни назвали бы предметы, изображенные на фотографиях (различные емкости для воды). Оказалось, что для англичан эти предметы делились на три категории — «чашки», «кружки» и «стаканы», а для русских — на десять. Кроме трех уже упомянутых категорий русскоязычные испытуемые использовали слова «рюмка», «фужер», «бокал», «пиала», «кувшин», «ваза» и даже «ложка». У билингвов были отмечены расхождения в восприятии по сравнению с монолингвами. В категорию «чашка» они (как и англоговорящие) включали предмет, который русскоязычные обычно называют словом «стакан», а к «стаканам» причисляли все, что сделано из стекла — например рюмку.
Арифметические действия и язык
Во многих языках есть своя особая система счета. Например, русское «восемьдесят» на французский переводится как «quatre-vingts», то есть четыре раза по двадцать. А в языке пираха (одного из народов, населяющих бассейн Амазонки) и вовсе отсутствуют цифры — там пользуются понятиями, которые приблизительно можно перевести как «несколько» (от 1 до 5), «больше» (больше 5) и т.д.
Американские ученые Вейд и Менон в 2000 году провели опрос, чтобы выяснить, насколько сильно человек при восприятии чисел зависит от своего первого языка. В анкете спрашивалось, каким языком обычно пользуются респонденты при счете, когда говорят о времени суток, вспоминают телефонные номера и обдумывают сумму скидки в магазине. Оказалось, что среди 522 испано-английских билингвов, у которых родным был испанский язык, 84% предпочитают производить арифметические операции на английском. Дело в том, что сложный процесс обучения счету и постоянное воспроизведение по памяти таблицы умножения — то, чему их учили в школе уже на втором языке, — их мозг запечатлел как последовательность слов, поэтому переходить при счете на родной язык значило бы затруднять эти почти автоматические процессы.
Язык памяти и язык текста
Нередко именно язык определяет, какие события запомнятся человеку. Владимир Набоков, эмигрировавший в Америку и написавший там мемуары на английском языке, разрывался между языком памяти и языком текста. Когда же он взялся за перевод книги на русский, многие ремарки, необходимые, чтобы объяснить происходящее англоязычной публике, в русском варианте просто не нужны. В то же время в мемуары добавились подробности первых лет жизни писателя: родной язык, как знаменитое прустовское пирожное «Мадлен», вызвал из памяти давно забытые события детства. «Предлагаемая русская книга относится к английскому тексту, как прописные буквы к курсиву, или как относится к стилизованному профилю в упор глядящее лицо», — сказал про «Другие берега» Набоков.
Исследования билингвов, проводившиеся в 2000-х годах, также показали, что разные воспоминания всплывают в памяти в зависимости от языка: на первом языке больше говорится о событиях, оставленных на родине, а на втором — о жизни в новой стране. Если же рассказать о детстве нужно на приобретенном языке, тогда процесс «пробуждения» воспоминаний происходит медленнее. Это подтверждается и клиническими случаями. Когда пациентке, испано-английскому билингву, предлагалось рассказать об автомобильной катастрофе на том и другом языке, то при переключении на родной, испанский, она говорила гораздо дольше и с большими подробностями: «Я как будто видела все происходящее прямо перед собой, всю катастрофу. Такого не было, когда я говорила на английском языке».
Эмоции и моральный выбор
Язык, на котором человек решает какой-либо этический вопрос, может определить его выбор. Психолог Боаз Кизар из Бостонского университета провел исследование, используя так называемую «проблему вагонетки». Он попросил 317 студентов представить несущийся по рельсам вагон, на пути которого стоят пять человек. Вопрос звучал так: толкнули бы они на рельсы одного человека, чтобы спасти остальных?
В числе участников эксперимента были и билингвы с разными сочетаниями языков — английский/испанский, корейский/английский, английский/французский, английский/иврит. Когда участники читали условия задачи на родном языке, на жертву соглашались лишь 20%, а если решать приходилось на втором языке, это число возрастало до 33%. Получается, что даже при отличном владении вторым языком он вызывает гораздо меньший эмоциональный отклик, чем родной. А это влияет на нашу способность к эмпатии и склонность к гуманным решениям.
http://theoryandpractice.ru/posts/13647-bilingualism

МНЕНИЕ МАМЫ И ПЕДАГОГА: Дети, которые не плюются едой… или Как адаптироваться в другой стране?

snimok-ekrana-2016-11-16-v-21-02-56

После прочтения книги Памелы Друкерман «Французские дети не плюются едой», мне захотелось высказать своё мнение и об этой книге, и о своём опыте воспитания. Ведь я, как и Памела, переехала из одной страны в другую. С той разницей, что Памела воспитывала своих детей в другой стране с раннего младенчества, а я – начиная с младшего школьного возраста.
Итак, коротко о книге. Читается она довольно легко. Стиль Памелы Друкерман похож на большую (с продолжением) публицистическую статью в научно-популярном журнале. Но сегодня, просматривая ленту социальных сетей, читаешь столько статей, что журналистский стиль книги уже не отпугивает. Зато здесь много советов, которые можно реально использовать в своей жизни.
Помела скрупулёзно рассказывает о каждом из аспектов. Чувствуется, что всё, о чем она пишет, опробовано на себе, на семье и на своих детях. После прочтения я очень ярко вспомнила, как воспитывала свое подрастающее поколение.

До определенного момента мне казалось, что моя мама взращивала меня как-то не так. Она использовала довольно авторитарный стиль воспитания. Скажу честно, что я её даже иногда боялась. Именно поэтому я сама стремилась быть максимально либеральной мамой.

Памела Друкерман выдвинула тезис «французские дети не плюются едой» в название книги. Меня, честно сказать, этот тезис возмутил. Почему только французские дети не плюются едой? Мои дети, которые в дошкольном возрасте жили в России, тоже никогда не плевались и не кидались едой. Почему? Просто, я им не никогда этого не разрешала! Моя бабушка голодала во время Второй мировой войны. Меня с раннего детства учили бережно относиться к еде. Это означало, что я должна доесть всё, что лежит у меня в тарелке. А уж кидать еду или плеваться –было преступлением. Этому же я учила и своих детей.
Но при этом я разрешала своему сыну в дошкольном возрасте играть в луже. Помню, как соседки смотрели на меня, как на ненормальную, которая спокойно наблюдает, как её ребёнок играет в центре грязевого потока.
Или другой случай. Мой сын в дошкольном возрасте почему-то совсем ничего не мог нарисовать. Все мои попытки хоть как-то научить его рисовать, ни к чему не приводили. Поэтому в детском саду занятие по рисованию для сына было самым ненавистным. Когда все дети что-то спокойно чертили на бумаге, мой ребёнок начинал давить на кисточку и разбрызгивать краску. Воспитательница жаловалась на плохое поведение сына именно на занятиях по рисованию. Я не стала его ругать, а попросила ребёнка набраться терпения и ждать окончания ненавистного ему получаса, думая о чем-то своем, приятном. Сын понял, и с тех пор сидел и никому не мешал, когда все дети что-то рисовали.
Когда мы приехали на ПМЖ в Израиль, дети уже находились в младшем школьном возрасте. Их сразу определили в школу, в обычный класс, где никто не знал русского языка, а мои дети не знали иврита. Для смягчения этого стресса, я записала сына в вечернюю русскую школу дополнительного образования, а дочь – в студию рисования, которой руководила русскоязычная преподавательница. Ещё для дочери мы купили электрическое пианино и пригласили русскоязычную учительницу музыки для частных уроков. А я сама взялась за преподавание русского языка и математики.
Чтобы увлечь детей изучением иврита, я придумала игру «Лото на иврите». Источником слов послужил детский словарь иврита с картинками. Для нашей игры «Лото» я выбрала только существительные. Мы изготовили три большие карты размером А3 на каждого участника игры. Это было сделано специально, чтобы на каждой карте уместилось как можно больше слов. Я расчертила всё пространство бумаги на квадратики пять на пять сантиметров. В каждый квадратик было вписано слово на иврите.
Маленькие карточки тоже размером пять на пять сантиметров были сделаны так: на одной стороне было написано название предмета на иврите, а на другой стороне дано его изображение. (Картинки рисовали сами.) Например, на одной стороне написано слово «яблоко» на иврите, а на другой – рисунок яблока.
Играли мы так: ведущий (он тоже заполняет свою большую карту) переворачивает все маленькие карточки рисунками вверх, а надписью вниз. Ведущий вытягивает из общей кучки карточку с изображением цветка и спрашивает по-русски: «У кого цветок?»
Игроки читают надписи на иврите на своих больших картах. Тот, кто найдет первым название цветка, говорит: «У меня!» и называет это слово на иврите.
Ведущий переворачивает маленькую карточку и читает ответ, проверяя, правильно ли названо слово. Если слово названо правильно, то ведущий отдаёт карточку игроку. Если слово названо неправильно, то карточка остаётся в колоде у ведущего. Игра заканчивается тогда, когда у ведущего не остаётся ни одной карточки. Если у ведущего остались карточки, которые никто из играющих не помнит, он открывает их и зачитывает вслух.
Данная игра является одним из модулей игры “Новые крестики-нолики” игротеки “Дети мира” (изд-во “РеторикаА”, Рига). Заказ игротеки по мейлу victoria@viererbe.de
Памела Друкерман в своей книге рассуждает о том, какие американские праздники они будут праздновать в своей семье. Памела родилась в Америке, а переехала жить во Францию. Я родилась в России, а переехала жить в Израиль. И этот же вопрос я задавала себе сама. И решила, что мы в семье будем праздновать Новый год, наряжать ёлку, дарить подарки.
Получив подарки, в самый первый новогодний праздник, который мы отметили в Израиле, дочка говорит: «Ну и ну! Дед Мороз нас и в Израиле нашёл…»
Дети и взрослые засиживаются за праздничным новогодним столом до поздней ночи. Так принято в России. Но в Израиле не отмечают Новый год. А 1 января – это обычный рабочий день. Взрослые идут на работу, а дети – в школу.
– Мамочка, можно мы не пойдём в школу 1 января! – просят меня дети. И я разрешаю им в этот день остаться дома. С тех пор мои дети ни разу не были в школе 1 января. Правда, это им не помешало успешно её закончить.
В воспитании не обязательно всегда следовать каким–то внешним правилам и «прописным» истинам (часто устаревшим и не отражающим особенностей нашего времени). Иногда нужно просто шагать в ногу со временем, делать исключения из правил, если они не во благо вашему ребёнку.
Специально для портала bilingual-online.net С. Горячева (Израиль)

 

ПРИГЛАШАЕМ В ПРОЕКТ: 100 лет русской школе за рубежом (1917-2017)

Дорогие читатели, как вы думаете: когда была открыта первая русская школа для детей эмигрантов? И когда появился термин “русская школа за рубежом”?
Те, кто начал вспоминать события 1990-2000х годов, ошиблись на … почти 100 лет! Потому что основателями первых общественных организаций, уставная деятельность которых была направлена на сохранение русского языка и культуры в “странах рассеяния” (так назывались страны, в которые уезжали и уплывали после Октябрьской революции 1917 года представители дворянства, интеллигенции, военные Белой гвардии…) стали эмигранты Первой волны (мы, идущие сегодня по их следам во многих вопросах сохранения русского языка в мире. – уже Пятая волна эмиграции).
Были у Первой волны не только русские школы, но и русские университеты, союзы педагогов, ученых… Проходили Съезды Деятелей Средней и Низшей Русской Школы за границей. Выходили в свет журналы: “Зарубежная русская школа “, “Русская школа за рубежом”, “Русский учитель в эмиграции”… Обсуждались проблемы создания учебников, программ, переподготовки педагогов, работы с семьями двуязычных детей. Не правда ли, знакомые и сегодня актуальные темы?
Почитать материалы давно минувших лет вы можете в разделе нашего портала “100 лет билингвизму: Век минувший”. Мы же предлагаем всем вам создать народную энциклопедию “РУССКАЯ ШКОЛА ЗА РУБЕЖОМ: 100 ЛЕТ СПУСТЯ”, доступную для всех читателей нашего портала. Оглянитесь вокруг, сходте в архивы и библиотеки, поговорите со старожилами – детьми и внуками эмигрантов Первой волны: Какие русские школы, университеты, … были в вашей стране, в вашем городе в начале ХХ века? Сохранились ли фотографии их учеников? Живы ли их выпускники? Как и чему учили их наши предшественники на поприще сохранения русского языка и культуры вне России?
Присылайте нам на info@bilingual-online.net фотографии, рисунки… с описаниями людей и мест, на них изображенных, в связи с историей русской школы за рубежом. Мы будем размещать их на портале, пополняя раздел “100 лет билингвизму: Век минувший”. А лучшие – издадим в международном билингвальном журнале “Резонанс” (издается в Германии) и предложим для издания нашим партнерским порталам: Педсовет, Внешкольник, Сеть творческих учителей, Русский век, Русский мир и др.
Данный проект – народный, на самофинансировании портала. Потому что тема его – тема нашей истории и нашего долга перед людьми, которые видели себя “не в изгнании, но в послании”, которые “унесли с собой Россию” (Роман Гуль).